Находка в соломе

Однажды, возвращаясь с заседки (вид охоты на зайцев, когда сидишь, притаившись, на опушке леса и подстерегаешь зайцев, выходящих в поле, или лисиц, крадущихся за зайцами), я остановилась возле скирды соломы. Солома, недавно привезенная с поля и разгруженная посреди двора, была рыхлая, не слежавшаяся. Вдруг я услышала шелест, шуршание и, наконец, вздох. Было холодно. Дул резкий ветер, гнал поземку. Ночью можно было ожидать непогоду – метель.

Что могло шевелиться в соломе? Собака? Нет, собаки обычно располагались в конюшне, под яслями. Может, свинья? Какая-нибудь свинья незаметно проскочила мимо меня, когда я им занесла подстилку и теперь мостится там, в соломе? Опять же – нет! Мои свиньи белые, а тут что-то темнеет. Уж, неровен час, не домовой ли? Я подошла ближе и уже собиралась потрогать ногой, как вдруг оно зашевелилось, послышался кашель и вздох – человеческий вздох:

   
– Кхе, кхе... о Господи!

Я замерла от удивления:

– Эй, кто там? Выходи!

Солома зашевелилась, и из нее появилось нечто напоминающее огородное пугало, сошедшее с шеста. Только вместо традиционной соломенной шляпы там, где у чучела должна была находиться голова, виднелся комок тряпья. Присмотревшись внимательно, я обнаружила, что вообще тряпки были основным материалом, из которого состояло чучело. Однако, когда оно встало во весь рост, то обнаружилось, что это высокий, невероятной худобы старик.

– Что ты здесь делаешь ночью в соломе, дедушка?

– Разрешите мне переночевать здесь, в соломе, или в конюшне.

– А откуда ты?

– Из Трефоуц.

Трефоуцы – деревня на берегу Днестра, километрах в 14-ти вниз по течению, уж никак не по пути.

Мне стало жаль старика. Я его повела на кухню, дала вина, горячего борща, хлеба с брынзой и, когда он все это проглотил, не прожевав, предложила ему лезть на печь и дала рядно укрыться. Рано поутру (вернее, еще в кромешной темноте), когда я обычно принималась за работу, я зашла на кухню и не обнаружила там ничего, кроме крепкого и весьма неприятного запаха немытого тела. Старик ушел, даже не взяв хлеба на дорогу. Каково же было мое удивление, когда я увидела в конюшне свет и услышала разговор!

   
Я подошла и заглянула вовнутрь. Фонарь «летучая мышь» висел на балке, а старик выгребал из-под лошадей навоз. Делал он это умело, толково: сперва сгребал сухую подстилку под ясли; более мокрую в угол, а навоз в кучу, к дверям. Самое же удивительное, что он, работая, все время разговаривал с лошадьми ласково, с любовью. И лошади, даже недоверчивый Дончик и злая Шельма, относились к нему тоже ласково и как будто понимали его!

Я вошла, поздоровалась с ним, взяла вилы и стала выбрасывать навоз через двери во двор. Так, вместе, закончили мы утреннюю уборку. Затем я взяла щетку и скребницу и принялась за чистку лошадей, а Тома, как он себя назвал, орудовал метлой, наводя лоск. Затем он исчез.

После того как я выдоила коров и занялась завтраком – поставила варить мамалыгу и молоко и разожгла самовар, – я хватилась: а где же старик? Не мог же он уйти, не поев?

Нашла я его в свинарнике. Сидел он в соломе и разговаривал с поросятами! И поросята сразу признали его своим: весело повизгивая, окружили его тесным кольцом и с визгом лезли на него, толкая друг друга розовыми пятачками.

Накормив его завтраком, я дала ему на дорогу хлеба с салом. Нашла для него теплую барашковую шапку и старый сукман из монастырского сукна. Но непогода разбушевалась вовсю: метель выла и швыряла снег будто лопатами. Сугробы и переметы росли на глазах! Тома не ушел. Не ушел и на следующий день; не ушел и тогда, когда непогода утихомирилась и солнце ярко и весело заиграло на свежевыпавшем снегу.

Томе некуда было идти...

Своей истории он мне не рассказывал. Вообще, разговорчив был он только с животными, с которыми мог вести бесконечную беседу. О себе же он не говорил. Никогда. И – ни с кем. Просто он остался и прижился. Видя, что уходить он не собирается и старается мне угодить, я ему сказала напрямик:

– Хочешь, оставайся! Буду тебе платить каждую субботу 150 лей и кормить. Захочешь уйти – уйдешь в любой день. Хочешь оставаться – место и за столом и на печке для тебя найдется!

– Барышня! Скажу тебе правду: я давно не был сыт и не спал в тепле. Но денег мне не давай: я все пропью... Ты меня одевай и корми. Только одевай в самое старое, рваное – такое, что пропить никак нельзя! Каждый день давай мне пачку махорки. Одну, но каждый день. А в субботу вечером дай мне вина и бутылку водки: я весь день в воскресенье буду пьян. Но только – один день. В понедельник ни-ни!

Мне стало смешно, но я приняла условие. Только не совсем: я съездила в город, в магазин старых вещей, и купила ему полное обмундирование: белье, костюм, сапоги, тулуп, теплые рукавицы и байковые портянки. Он не захотел брать:

– Это слишком хорошее, я его пропью...

Я настояла. И он сдержал слово: в бане помылся, оделся во все чистое и к вечеру был уже в своем прежнем тряпье. Пропил он все. Включая рукавицы и портянки.

Пришлось поверить его слову! Купила я ему опять «всю снасть», но на этот раз не второго срока, а по крайней мере четвертого. И все пошло на лад. Каждый день выкуривал свою пачку самосада; каждое воскресенье напивался. Причем тихо и спокойно. Пьяный, он не мог держаться на ногах и спал в обществе свиней, причем что-то бормотал и блаженно улыбался. Поросята его окружали, тормошили и наконец укладывались на него спать. Сначала я опасалась, что они ему отгрызут нос, но они, должно быть, умели с ним разговаривать или, по меньшей мере, понимали его.

Так прожил он у меня несколько лет. Но не круглый год! Когда созревали фрукты, то он шел в сторожа к евреям, покупавшим сад на корню. Жил в саду, в шалаше, питался компотом, который варил в горшочке на костре. Был он честен до щепетильности, с ним ни один жулик не мог войти в сделку, и он очень гордился своей репутацией.

   
Кончался сезон фруктов, и Тома возвращался ко мне «на зимние квартиры» – похудевший, оборванный, с ввалившимися щеками и слезящимися глазами. Я его снова одевала и откармливала. Силенки было у него не так уж много, но мы были довольны друг другом. Он знал, что будет сыт, пьян (раз в неделю) и нос в табачке; а я знала, что он любит животных. И нужно признаться: все животные любили его!

Как он дошел до подобного состояния? Это грустная история. Дом его был на самом берегу Днестра. Ему не раз предлагали перенести его повыше, но раз нынешний ледоход не снес его, отчего бы в будущем году быть беде? И все же несчастья случаются, причем всегда неожиданно. И опять же, их почти всегда можно если не предотвратить, то предвидеть, если не закрывать, причем умышленно, хотя и бессознательно, глаза.

В 1933 году надо было ожидать наводнения: Днестр очень рано стал; затем, при внезапно наступившем потеплении, вновь тронулся. Уровень воды, как при ледоходе бывает, быстро поднялся. А тут ударили морозы, и Днестр вновь остановился: весь лед был в торосах и это при максимальной ширине реки! Весной, когда вся огромная масса льда пришла в движение, она не могла вместиться в русле реки! К тому же Днестр – очень извилистая река. На крутых изгибах образовывались заторы, и вода рывком подымалась метров на 15-16. Такой затор образовался и в Трефоуцах. Когда он прорвался, то огромный вал воды, несущий льдины, обрушился, срезая все, что было на пути: дома, деревья, заборы...

Вот такой вал смыл и дом, и сараи Томы. Погибли и его жена, и единственный сын, пытавшиеся спасти корову. Там, где была его усадьба, осталось голое место. Уцелел один Тома. С горя он начал пить, а так как ничего, кроме четырех гектаров поля, у него не было, он пропил их. Остановиться не мог... За три-четыре года нестарый, крепкий мужик превратился в старика со слезящимися глазами. Он бы замерз той зимою, если бы не очутился у меня в скирде соломы.



Оставьте свой отзыв в Гостевой книге

Материал сайта можно использовать только с разрешения наследников. Условия получения разрешения.
©2003-2019. Е.А.Керсновская. Наследники (И.М.Чапковский ).
Отправить письмо.

Rambler's Top100 Яндекс.Метрика
тетрадь 1

В Бессарабии

||   1. Через головы местных акул ||   2. "Странная война" ||   3. Роковой год ||   4. "А где здесь у вас ба-а-а-рин?" ||   5. С такими ли героями Суворов перешел Альпы? ||   6. Диспут под стогом сена ||   7. Кукона и дудука ||   8. "Что это за базар?!" ||   9. Румынский солдат ||   10. Не хочу краснеть за свои поступки! ||   11. Митинг, решивший нашу судьбу ||   12. Проекты, расчеты - наивные до слез ||   13. Зачем прокурор лгал? ||   14. "С тобой я ничего не боюсь!" ||   15. Ваpеники с малиной ||   16. Это не ария Дубровского, это обухом по голове! ||   17. O tempora, o mores! ||   18. Бессарабия: география, этнография и язык ||   19. Ловкий ход Румынии ||   20. Римская волчица в Кишиневе ||   21. Душевная абберация ||   22. Помещики: разночинцы и однодворцы ||   23. Фермеры: Алейников и Яневская ||   24. Помещица<коммунистка, барчуки<комсомольцы ||   25. "Капиталисты" ||   26. Бабулештская Кассандра Миша Георгица ||   27. Так ушел последний из братьев Керсновских ||   28. "Отдайте мне мои рубашечки!" ||   29. Граф<бунтарь ||   30. Одесса, 1919 год ||   31. "Человек в коже" ||   32. Дело Гиммельфарба ||   33. "Ты судишь по этим книгам?" — Об отцах духовных ||   34. Начинаются университеты ||   35. Шахтер, крестьянин, рабочий и я ||   36. Родное гнездо и во что его превратили ||   37. Вандалы еще не перевелись ||   38. Я получаю свою долю ||   39. Царь Соломон - мудрейший судья ||   40. Народ умеет уничтожать ||   41. Находка в соломе ||   42. Визитка и дедушка Тома ||   43. Батpак на феpме ||   44. У цыгана дедушки Александра ||   45. Только без слез ||   46. Переселение народов ||   47. "Тебя ждет собачья жизнь!" ||   48. Мы должны расстаться с мамой ||   49. С Богом, моя мужественная старушка! ||   50. Одиночество и несостоявшаяся лапша ||   51. Пиррова победа ||   52. Лучше держаться от всех в стороне ||   53. Двойная мораль относится не только к верблюдам ||   54. Начало новой эры ||   55. Рассказ Дементия Богаченко ||   56. Что увидел агроном ||   57. Приходится воровать собственное оружие ||   58. Присматриваюсь к советским людям ||   59. 23 года мы голодали, чтобы вас освободить... ||   60. Полупризнание полуправды ||   61. Наивная вера в серпастый<молоткастый ||   62. Землетрясение или... война? ||   63. Липовый чурбан и выборы ||   64. 35 тысяч - "за", один - "против" ||   65. Мои напарники ||   66. Глазной врач снимает с моих глаз повязку ||   67. Мораль Волка по отношению к Ягненку ||   68. Заяц, философия и оптимизм ||   69. Сказка о жабах и розах ||   70. Нет, не сдаюсь! ||   71. Из пустого в порожнее ||   72. Автобиография ||   73. Иваныха и ее марксистские убеждения ||   74. Сапоги и понятие о справедливости ||   75. Страх перед проклятием ||   76. Даже и тогда сердечные дела ||   77. Роковая ошибка Иры ||   78. Мой верный друг, что ты наделала? ||   79. Грузовик исчез в тумане... ||   80. Пирог со "счастьем" ||   81. Это было недавно, это было давно ||   82. "Как вы были счастливы..." ||   83. "Поздравляю - сын!" ||   84. Неудача агитатора ||   85. Вызов из заграницы или провокация НКВД? ||   86. Пасха с парторгом ||   87. Беда надвигается ||   88. "Тихо вшендзе... Цо то бендзе" ||   89. Вечер, который я не могу забыть ||   90. И час пробил ||   91. Последние шаги в "мирской" жизни ||   92. "Благословляю вас на крестный путь!" ||   93. Великий постриг ||   94. Прощание с дубами   ||
  п»їтетрадный вариант ||| иллюстрации в тетрадях ||| альбомный вариант (с комментариями) ||| копия альбома ||| самиздат ||| творческое наследие ||| об авторе ||| о проекте ||| гостевая книга -->

По вопросу покупки книги Е. Керсновской обратитесь по форме "Обратной связи"
   Присоединиться