Я не Геркулес, но...

Парадокс: в таежном краю, где так много строительного материала, не принято строить ни конюшен, ни коровников. Оговорюсь: как обстояло дело, когда кони были у всех, я не знаю. Теперь кони не имеют хозяев, так как коллективный хозяин не хозяин и те кони, которых я видала на лесоповале, содержались в ужасных (на мой взгляд) условиях: под открытым небом, на морозе, с обязательной «выстойкой» после работы. Осенью они были «в форме», зато к весне.

   
Лучше не говорить: замученные перевыполнением норм, обворованные (да и можно ли требовать, чтобы возчик, чьи дети опухли с голоду, не украл их овес – на кашу себе и своей семье) и все поголовно в чесотке.

Коровы – иное дело. Я не видела, как ухаживают за общественным стадом, зато своих коров любят и лелеют, но коровников все равно не строят, а содержат их в стайках.

Стайки – что-то вроде шалаша из обаполов*, прислоненных к избе. Корова там стоит всю зиму, и навоз из-под нее не выгребают (так теплее), так что к весне корова уже на уровне крыши. Этот способ содержания скота, должно быть, изобрел Авгий, и то, что Геркулес сумел вычистить авгиевы конюшни, было ему засчитано как один из двенадцати бессмертных подвигов. Сходства с Геркулесом у меня не было (по крайней мере тогда), но в ту весну 1942 года я вычистила немало подобных «авгиевых конюшен». Причем действовала куда рациональней: Геркулес направил воду реки и смыл весь навоз, а это доказывает, что греки отнюдь не такие уж мудрецы, как нам говорили на уроках истории. Так много навоза пропало зря! Здесь же в дело шло все: прошлогодние огуречники, в которых навоз уже окончательно перепрел, использовались для посадки картошки, то есть их я разбрасывала по всей площади, предназначавшейся под картофель. Затем я разбирала стайку и накопившийся за зиму навоз выгребала, грузила на тачку и по доскам катила тачку в огород, где вываливала навоз кучками. Из них и сооружались огуречники – высокие грядки из навоза. Затем в них выдалбливались ямки емкостью с ведро. В них насыпалась земля, и, когда навоз, а следовательно и земля, нагревались, в них сажали огурцы и даже помидоры.

Работа была не из легких: уплотненный за зиму навоз приходилось долбить кайлом. Но, в общем-то, работа мне нравилась. Стайки – у южной стены, и, работая на солнцепеке, можно было сбросить верхнюю, так надоевшую одежду и работать в майке.

Хорошо, когда у хозяев была тачка. В большинстве случаев так оно и было, но если хозяин в армии, то все хозяйство, в том числе и тачка, приходят в упадок, и нередко таскать навоз приходилось «на горбе». Что ж, работы я не боюсь, пусть она меня боится, рассуждала я, взваливая «на горб» корзину с навозом!

   
До чего же я выглядела нелепо! Я так и не научилась толком повязываться платком! Женский платок на мне походил, скорее, на повязку средневекового флибустьера или на головной убор араба; юбку же я подтыкала, а еще чаще скидывала и вешала так, чтобы она была под рукой дабы не скандализировать старух.

Поработав день, два, а иногда и три на одном месте, поев, если и не досыта, то в полсыта картошки, иногда с молоком, и получив на дорогу той же картошки и немного денег, я шагала дальше на юг. Бывало, угощали меня репой, брюквой и чаще всего – турнепсом.

Шагая дальше, я рассуждала: дал Бог день – даст и пищу. Впрочем, главный расчет был на то, что руки, не боящиеся труда, найдут себе применение.

Увы, еще одно заблужение!

По меpе пpиближения к Новосибирску обстановка резко изменилась, разумеется к худшему. Стайки по-прежнему нуждались в чистке и огуречники – в навозе, но разлагающее влияние спекуляции и стяжательства давало о себе знать. Все города были переполнены беженцами. В Новосибирск, кроме того, эвакуировали многие заводы. Города росли. Притом не сами города, а их население. Траспорт и снабжение были в хаотическом состоянии. Цены на черном рынке были потрясающие: килограмм масла стоил теми деньгами 1500 рублей, а буханка хлеба – 250.

Жажда наживы охватила всех, кто жил неподалеку от Новосибирска. Люди предпочитали не делать вообще огуречников и не чистить стайки, лишь бы не кормить рабочего. Ведь картошку можно продать по баснословной цене! А рабочему можно сунуть несколько рублей, на которые здесь и одного турнепса не купишь. Так, терпя бедствие, я пересекла транссибирскую железную дорогу возле станции Чик – настолько близко от Новосибирска, что были видны трубы Кривощекова, предместья города. Ближайшая цель была отойти как можно дальше от Новосибирска, безразлично, в каком направлении! Туда, где меньше беженцев, спекулянтов и энкаведистов!

Не помню названия этой деревни. Помню только, что это было «по ту сторону экватора», то бишь железной дороги. Я помогла женщине распилить на дрова большую колоду, но она сказала, что накормить меня ей нечем, хотя я ей предлагала деньги.

– А чем это вы кур кормите? Какое-то серое месиво, что это такое?

– Это задохнувшаяся рыба. Нонче снега было мало, лед толстый. Вот рыба и задохнулась. Я ее из-под льда нагребла. Она размякла, но не протухла. Куры ништо, ее едят!

– Что ж, куры – божья тварь. И я тоже. Продай мне этого месива на рубль!

И тетка отвалила мне детское ведерко какой-то серой кашицы, в которой можно было разглядеть чешую, плавники, рыбьи головы... Не аппетитно! Однако куры едят и не дохнут.

__________
* … что-то вроде шалаша из обаполов - из теса, сложенного внахлестку, со щелями. (Прим. автора.)  



Оставьте свой отзыв в Гостевой книге

Материал сайта можно использовать только с разрешения наследников. Условия получения разрешения.
©2003-2019. Е.А.Керсновская. Наследники (И.М.Чапковский ).
Отправить письмо.

Rambler's Top100 Яндекс.Метрика
тетрадь 4

Сквозь Большую Гарь

||   1. Но на его глазах я не умру! ||   2. Прорубь ||   3. Была ли прежде мысль о побеге? ||   4. Вплавь через Океан ||   5. Куда я вышла из тайги ||   6. Сибирское "гостеприимство" ||   7. Парабель ||   8. Деловое предложение ||   9. Быть бродягой тоже нужно уметь! ||   10. Барак бессарабцев ||   11. Мрачные предчувствия обычно исполняются ||   12. Чуть не влипла! ||   13. Яркое утро и табун лошадей ||   14. Пасха блаженных ||   15. Колхоз имени Некрасова ||   16. Дед дает мне совет ||   17. Мертвая деревня ||   18. Вдохновение, география, упрямство ||   19. Конец омской эпопеи ||   20. Встречаю ссыльных прибалтийцев и поляков ||   21. Решено – иду в Томск! ||   22. Борьба с врагами всех бродяг ||   23. Слезы ||   24. "Товарищ по несчастью" еще не значит "друг" ||   25. Крошки с тараканами ||   26. Переправа за переправой ||   27. Первый деревянный город на моем пути ||   28. Даже в амплуа бродяги остаюсь хозяином ||   29. Кошмарное зрелище ||   30. Обь ломает не только лед, но и мои надежды ||   31. Прощание со штанами ||   32. Последняя встреча с земляками ||   33. Самая ценная услуга ||   34. Письмо в никуда ||   35. Французский ключ и русская шпиономания ||   36. Qui pro quo встречается не только в оперетте! ||   37. Призрак белого коня ||   38. Поликратов перстень ||   39. Чего не съест голодный человек! ||   40. Ночь, дождь, тьма кромешная ||   41. Пейзаж при свете молнии ||   42. Не на хлеб, а на "полхлеба" ||   43. Я не Геркулес, но... ||   44. Глухой "пророк" ||   45. Суха Вершина ||   46. Чувашская баня и позорное бегство ||   47. Деревня, превратившаяся в кладбище ||   48. Опричник и колоски ||   49. Гемолитическая ангина ||   50. Выполнять обязательства выпало коровам ||   51. "У нас героем становится любой..." ||   52. "Есть женщины в русских селеньях..." ||   53. Дpевнеегипетская каpтина ||   54. Нет! Я не из каинова племени! ||   55. Лгать и молчать? ||   56. Агитбригада ||   57. В бескрайней степи ||   58. Рыба небесная ||   59. Маслозавод, заросший крапивой ||   60. Последние могикане ||   61. Оптимистическая старуха Логинова ||   62. Мой компас размагнитился ||   63. И бродягу можно ограбить! ||   64. Новые тревоги, новые проекты ||   65. ...Свой закончила поход   ||
  п»їтетрадный вариант ||| иллюстрации в тетрадях ||| альбомный вариант (с комментариями) ||| копия альбома ||| самиздат ||| творческое наследие ||| об авторе ||| о проекте ||| гостевая книга -->

По вопросу покупки книги Е. Керсновской обратитесь по форме "Обратной связи"
   Присоединиться