Изнанка Красноярска

Вот и довелось мне познакомиться еще с одним крупным городом Сибири – Красноярском – и еще с одной мощной сибирской рекой – Енисеем. Но нас, заключенных, знакомили не с фасадом, а с изнанкой.

Изнанкой Красноярска являлось Злобино – «невольничий рынок» Норильского горно-металлургического комбината. Вместо красавца Енисея я видела лишь баржи, на которые мы грузили товары. Караваны по десять–двенадцать барж шли во главе с катером, доставлявшим их в порт Дудинку, перевалочную базу Норильска.

   
В Злобине, которое считалось восьмым лаготделением Норильска, приезжали начальники шахт, рудников и заводов приобретать для своих производств квалифицированных невольников, а неквалифицированных отправляли гуртом, как рабочее поголовье. Их использовали на строительстве – шахтном, дорожном, жилищном – и из их числа по мере надобности комплектовали «убыль» в шахтах и на других производствах, ведь смертность там была велика.

Теперь многие вполне искренне верят, что Норильск построен комсомольцами-энтузиастами. Но я-то знаю, каких «энтузиастов» сгоняли в Злобино со всех концов «необъятной родины моей»... Их заставляли сначала загружать баржи, затем самих загоняли в трюмы и отправляли down the river – вниз по реке, – только не по Миссисипи, а по Енисею, и не на хлопковые плантации, где жжет немилосердное солнце, а в Заполярье, где морозы также не знают пощады.

В Злобине я немного ожила и окрепла, хотя все время занималась погрузкой цемента и кирпича. Но работали мы только по восемь часов, и час давался на обеденный перерыв. Кормили нас похлебкой из соленой трески и кашей из американской сои, хлеба давали 760 граммов.

Гоняли раз в неделю в баню. После Новосибирска, где при входе в баню вместо мыла давали горсть песку, здесь мы получали – какое блаженство! – десять граммов мыла.

Женщины, работавшие на погрузке, вели борьбу за юбки и платки. Им приходилось все время сновать туда-сюда с грузом на спине между работающими транспортерами, и бывали несчастные случаи, нередко со смертельным исходом, из-за того, что юбка или концы платка попадали под ролики и женщин затягивало в каретку транспортера. Поэтому женщин заставляли работать в брюках и шапках. Но в таком виде они лишались своей женской привлекательности, а следовательно, снижался «заработок». Поэтому на вахте они появлялись в брюках и шапках, но сразу по выходе извлекались из брюк заправленные туда юбки, и все входило в обычную колею.

...Но вот настал и мой черед.

Повезло мне или нет, но две с половиной тысячи километров по Енисею мне довелось проплыть не на барже, а в огромной общей каюте «третьего класса», вместившей 240 «пассажиров», в основном рецидивистов. Енисей я так и не увидела. И все из-за того «избранного общества», в котором мне суждено было путешествовать.

Нас заперли, и в течение двух недель пути ни разу ни один из конвоиров не осмелился зайти в тот отсек, где находилась наша каюта!

Боже, что за безобразное животное – человек во власти всех пороков и дурных инстинктов, если его не обуздывает страх! Не потерявших человеческого облика оказалось лишь десять человек: я, восемь колхозниц – все в синих комбинезонах – вместе с бригадиром Аистовой и профессор Федоровский, ехавший в Норильск по спецнаряду, для научной работы. Остальные пассажиры – сорок женщин, все шлюхи как на подбор, и двести отъявленных бандитов. Времени они не теряли. Под нашей огромной каютой находился трюм, и в первый же день бандиты разобрали пол каюты, проникли в трюм, где находился багаж ехавших в Норильск пассажиров. Трудно даже описать, что там происходило!

«Все начинается с торговли», – говорят американцы. «С меновой торговли, когда дело касается дикарей», – добавляют путешественники.

В трюм допускались далеко не все, а только воровская элита. Лишь перед самым прибытием в Дудинку туда пустили всех: для удобства круговой поруки. Добытые из трюма товары обменивались... Не буду ставить точки над «i» – покупали эти товары наши «дамы», расплачиваясь... тем, что у них было. Некоторые из них занавешивали свои койки – иногда просто газетами, другие считали и это необязательным.

У «дам» появились атласные одеяла, подушки и одежда, которую они сразу принялись перешивать. На горячих трубах, идущих вдоль всей переборки, день и ночь пеклись лепешки, а куски сала пожирались просто так, их даже не прожевывали.

Непосредственным результатом этого излишества явился повальный понос еще в начале пути. Так как никто не хотел выносить содержимое параши, то вскоре эти три большие бочки переполнились, и при покачивании парохода их содержимое расплескивалось по каюте.

Самым большим наказанием для меня было безделье. Я всегда находила себе какую-нибудь работу, а поэтому взяла на себя заботу о параше: выносила ведрами содержимое бочек и выливала это «золото» за борт. Затем я же с кем-нибудь из «аистов» носила кипяток, хлеб, еду.

Енисей – одна из красивейших рек в мире. Особенно красива она была тогда, когда еще существовали пороги и стремнины, высокие берега, поросшие лесом, фантастически красивые скалы и утесы.

Но ничего этого я не увидела. Занятая делом, я на Енисей так и не полюбовалась. Для этого нужно надлежащее настроение и не такое гнусное окружение.

В неволе как-то не воспринимаешь красоту. В душе все притупляется: линии сглаживаются, краски блекнут.

Красота как бы перестает существовать...



Оставьте свой отзыв в Гостевой книге

Материал сайта можно использовать только с разрешения наследников. Условия получения разрешения.
©2003-2019. Е.А.Керсновская. Наследники (И.М.Чапковский ).
Отправить письмо.

Rambler's Top100 Яндекс.Метрика
тетрадь 7

Оазис в аду

||   1. Дальний этап ||   2. Прав тот, кто действует без колебания ||   3. Изнанка Красноярска ||   4. Новые заповеди ||   5. Наглость Марефы и покорность "аистов" ||   6. Стикс и Енисей ||   7. Как роботы из фантастического романа ||   8. Торт "Наполеон" в черном ущелье ||   9. "Засекреченные кадры" и "заполярные казаки" ||   10. "Высокая" должность ||   11. "Домашний очаг" и трудовые будни ||   12. Битва за хлеб ||   13. И такие медики бывают! ||   14. Артефакт ||   15. В палате для сумасшедших ||   16. Аллегория ||   17. Хирургическое отделение ||   18. Врач или "закройщик" милостью Божьей? ||   19. Наш начальник Вера Ивановна Грязнева ||   20. Питание – сложная математика ||   21. "Архар Петрович" ||   22. Медицинские фокусы ||   23. Первая смерть ||   24. Вольняшки и зэкашки ||   25. Семьдесят два часа без перерыва ||   26. Сулема ||   27. Мой "медовый месяц" на медицинском поприще ||   28. Гора с горой не сходится ||   29. Неоплаченный долг ||   30. Донор-чудак ||   31. "Пиши письмо! Обязательно напиши!" ||   32. Медхудожник ||   33. Поддельная подпись ||   34. Терапевтическое отделение ||   35. "Хруп-хруп" ||   36. Али и "Тысяча и одна ночь" ||   37. Патимат ||   38. Бунт ||   39. Случай Алеши Назарова ||   40. Научные труды доктора Мардны ||   41. О том, о сем и о любви ||   42. Сегре ||   43. Ученик седьмого класса ||   44. Китайская пословица до эпохи "великого Мао" ||   45. Суматоха в "Эстонии" ||   46. Беглецы, съевшие своего товаpища ||   47. И это – мать?! ||   48. "Твой Маpдна тебя пpодал" ||   49. Филиал ||   50. Сюзеpен и его вассалы ||   51. Братья "во Сатане" и сестpы без милосеpдия ||   52. Венеролог поневоле ||   53. Кухонные калифы на час ||   54. Испанские туфли ||   55. Метод Лещинского ||   56. "Человек стоит столько, сколько стоит его слово"   ||
  п»їтетрадный вариант ||| иллюстрации в тетрадях ||| альбомный вариант (с комментариями) ||| копия альбома ||| самиздат ||| творческое наследие ||| об авторе ||| о проекте ||| гостевая книга -->

По вопросу покупки книги Е. Керсновской обратитесь по форме "Обратной связи"
   Присоединиться