Али и «Тысяча и одна ночь»

Все персы, которых я раньше встречала, торговали туфлями. Впрочем, некоторые, побогаче, торговали халатами и даже коврами.

Перс Али-Юсуф-Задэ-Жин, один из фельдшеров терапевтического отделения, – яркая личность, но какое он имеет отношение к медицине – ума не приложу! Дипломат. Учился в Константинополе. Был персидским послом в Париже... Как попал к нам?

С его слов, случилось так. В Персии произошел очередной дворцовый переворот. У персов дурная привычка – сажать друг друга на кол. Стремясь избавиться от перспективы усесться на столь неудобное сиденье, он сиганул через границу. А дальше все ясно: статья 58, пункт 6 – шпионаж.

Али был хитер, вкрадчив, лжив и на руку нечист, но умел ко всем подмазаться. На все случаи жизни знал подходящие изречения из Корана и для подкрепления их мудрости мог рассказать «притчу», напоминавшую одновременно приключения ходжи Насреддина и отрывки из «Тысячи и одной ночи».

Долгое время я считала его просто жуликом, но однажды убедилась, что он не только жулик, но и дипломат. Хотя и от жулика, и от дипломата требуются находчивость, самообладание и умение принимать быстрые решения.

«О любви не говори, о ней все сказано…» А остальное – недосказано, и каждый раз можно ожидать чего-нибудь нового. Иногда это водевиль, иногда – трагедия.

Физкабинет. Мирная картина: мы с Моней, сдав дежурство Али, сидим по обе стороны письменного стола и смотрим с обожанием на доктора Мардну. Говорят, что внимание слушателей питает красноречие оратора, и поэтому неудивительно, что доктор – в ударе. Казалось бы, что может быть захватывающего даже в самом вдохновенном описании симптомов заболеваний почек – нефрозе, нефрите или уремии? Но все это иллюстрируется примерами, снабжается комментариями и пересыпается шутками, остротами и воспоминаниями студенческих лет... Повторяю: доктор был в ударе!

Но настоящий удар грянул как гром с ясного неба. Дверь вдруг распахнулась, взметнулись, как крылья, портьеры, и в физкабинет ворвалась, вытаращив глаза, маленькая санитарка – удмуртка Лиза.

   
– Вера Ивановна пришла!.. – выдохнула она громким шепотом. – И пошла... прямо в процедурку!

Доктор схватился за голову. Моня подскочил в ужасе. Лишь я, не посвященная в «тайны мадридского двора», хлопала в недоумении глазами.

Чтобы осмыслить катастрофу, надо знать следующее. Доктор Сухоруков (ухо-горло-нос), несколько перезрелый красавец брюнет, в прошлом рекордсмен по плаванию и прыжкам в воду с высоты, пользовался огромным успехом у женщин. Но наш «начальник», обычно умевшая снисходительно не замечать проявления этой «самой простительной из человеческих слабостей» (по крайней мере, по мнению Диккенса), в том, что касалось донжуанских похождений Сухорукова, проявила крайнюю непреклонность.

В тот период у Сухорукова был роман с Лялей Фадеевой, актрисой местного «крепостного театра». В прошлом крепостные актеры хоть и являлись чьей-то собственностью и зависели от хозяйской воли, но жили семьей. Наши «крепостные актеры» жили отдельно: мужчины – в первом лаготделении, а женщины – на лагпункте «Нагорный». Женщин на репетиции водили в первое лаготделение, а в театр (он был в Доме инженерно-технических работников) и тех и других водили под конвоем. Хлеб и баланду им выдавали в лагере.

Сухоруков мог выходить на работу из зоны без конвоя. Он был единственным врачом-отоларингологом и пять раз в неделю вел прием в поликлинике. Кроме того, его вызывали в инфекционную больницу вольнонаемного состава и на дом. Естественно, что родители тех детей, которых он лечил от скарлатины, дифтерии, отита, давали ему ценные подарки в качестве гонорара – сахар, масло, сгущенное молоко или американскую тушенку. В те годы все эти блага были строго нормированы, по карточкам, но как не уделить немного из этих благ тому, в чьих руках жизнь твоего ребенка?

Таким образом, Сухоруков оказывался обладателем «талисмана», открывавшего путь к сердцам красавиц, питавшихся баландой и тухлой треской.

Очень просто: граммов двести масла и банка сгущенки перекочевывают за кулисы театра, а оттуда – к врачу лагпункта «Нагорный», тоже заключенному. Он в день консультаций направляет Лялю Фадееву в ЦБЛ, так как у нее подозревают камни в желчном пузыре или какое-нибудь хроническое заболевание, требующее тщательного обследования и длительного наблюдения.

Но Ляля здорова, как ногайская кобылица! Что же нужно для ее госпитализации? То-то и дело, что для этого нужно, чтобы заведующий терапевтическим отделением нашел у нее симптомы тяжелого заболевания и положил ее к себе в палату № 12.

С одной стороны, Мардна трепетал от страха перед Верой Ивановной; с другой стороны, он подвергся сильному нажиму со стороны доктора Кузнецова – друга и приятеля Сухорукова, – и старшей сестры отделения – большой любительницы тушенки и сгущенки Марьи Васильевны Ошлей.

Вот и получилось так, что доктор Сухоруков вечерком зашел в процедурку, чтобы подготовиться к завтрашнему приему, Ляля из палаты пошла в женскую уборную, бывшую рядом с процедурной, Али случайно куда-то отлучился... Случайно дверь в процедурку оказалась открыта, случайно Ляля увидела в процедурке Сухорукова...

Дверь за ней была заперта уже не случайно.

   
Нигде наушничество и донос так не процветают, как в лагере. Кто оказался в данном случае стукачом – не знаю. Скорее всего, Валя Петрова – уркачка и рецидивистка, вахтерша в здании больницы и по совместительству стукачка. В общем, кто-то позвонил по телефону из приемного покоя на квартиру Веры Ивановны, а от квартиры до больницы – минуты три ходьбы...

Дальше – арифметика простая. Поднявшись по лестнице на второй этаж, Вера Ивановна твердым шагом направилась прямо к дверям процедурки – комнаты дежурной сестры, где находился шкаф с медикаментами, тумбочка, кипятильник со шприцами и топчан для выполнения процедур.

Твердой рукой дернула она за ручку двери. Разумеется, дверь была на запоре...

Тут Вера Ивановна допустила просчет. Вместо того чтобы потребовать отворить дверь, она пошла в ту палату, где находилась постель Ляли Фадеевой. Вера Ивановна должна была пересечь весь холл, вернее – большую лестничную клетку, войти в тамбур и лишь оттуда попасть в палату № 12.

Нет! Хоть Али и перс, но я допускаю, что он все.таки не торговал туфлями... Он мог быть дипломатом. Пока Вера Ивановна шла в палату, он нашел выход из, казалось бы, безвыходного положения.

Неизвестно откуда вынырнул Али, метнулся к двери и шепотом приказал:

– Николай Николаевич, откройте немедленно, сейчас же!

Дверь отворилась, Али ринулся вовнутрь, сгреб в охапку Лялю вместе с ее халатом и впихнул ее в женскую уборную – тут же, рядом с процедуркой. Затем нырнул в процедурку, захлопнул за собой дверь и запер ее. И вовремя: из двенадцатой палаты сюда шла быстрыми шагами Вера Ивановна.

Подойдя к процедурке, она сильно рванула за ручку двери и громко приказала:

– Отворяйте дверь!

За дверью что-то зашуршало, затем с грохотом покатилось, и послышался взволнованный шепот...

– Отворяйте немедленно! – В голосе звенела угроза.

Послышались возня, шаги... Дверь открылась. Вера Ивановна шагнула в комнату и остановилась в недоумении. Она увидела совсем не то, что ожидала увидеть. В процедурке царил беспорядок: на полу – лужа воды и опрокинутая миска; Али с полупустой кружкой Эсмарха. Возле топчана, застеленного клеенкой, стоял растрепанный доктор Сухоруков, подтягивая штаны.

Пауза затянулась...

Вера Ивановна понимала, что тут какая-то мистификация, что ее обвели вокруг пальца, но... концы были опущены в воду.

   
Если эта пауза затянется, то это уже поражение.

Вера Ивановна овладела собой и приняла единственно правильное решение: «поверить» тому, что видит. Она шагнула вперед и спросила сочувствующим тоном:

– Николай Николаевич, что это с вами, уж не заболели ль вы?

– Ах, Вера Ивановна! Мне так плохо! Я попросил Али поставить мне клизму...

– Вам «так плохо», а вы ни с кем из врачей не посоветовались? Вдруг это аппендицит? А вы – клизму! Разве так можно? А ну ложитесь! Я вас осмотрю.

– Правда, следовало посоветоваться, но теперь... Я думаю, клизма поможет...

– Ложитесь, ложитесь! Дело может оказаться серьезным.

Сухоруков, вздыхая, лег на топчан. Али шагнул к двери и прикрыл ее. В это мгновение Ляля как птичка выпорхнула из уборной и через секунду уже скрылась в дверях своей палаты.

А Вера Ивановна не спеша, методично ощупывала живот «больного». Тот кряхтел, охал, указывая «болевые точки», и покорно высовывал язык.

– Ничего серьезного! Это не аппендицит. Скорее всего, засорение или легкое пищевое отравление.

– Да, я тоже так думал... – сказал Сухоруков.

– Али! Дайте сюда английской соли.

– Да, да! Али мне даст английской соли, – бормотал Сухоруков.

– Нет! Английскую соль дам вам я! Так я буду уверена, что вы ее выпьете! Завтра – четверг. Ваш день консультаций. Вы должны быть здоровым!

И недрогнувшей рукой Вера Ивановна всыпала в кружку три ложки английской соли, размешала и дала ее выпить Сухорукову.

Это была месть за мистификацию.

В ту ночь Николаю Николаевичу было не до любовных утех...



Оставьте свой отзыв в Гостевой книге

Материал сайта можно использовать только с разрешения наследников. Условия получения разрешения.
©2003-2019. Е.А.Керсновская. Наследники (И.М.Чапковский ).
Отправить письмо.

Rambler's Top100 Яндекс.Метрика
тетрадь 7

Оазис в аду

||   1. Дальний этап ||   2. Прав тот, кто действует без колебания ||   3. Изнанка Красноярска ||   4. Новые заповеди ||   5. Наглость Марефы и покорность "аистов" ||   6. Стикс и Енисей ||   7. Как роботы из фантастического романа ||   8. Торт "Наполеон" в черном ущелье ||   9. "Засекреченные кадры" и "заполярные казаки" ||   10. "Высокая" должность ||   11. "Домашний очаг" и трудовые будни ||   12. Битва за хлеб ||   13. И такие медики бывают! ||   14. Артефакт ||   15. В палате для сумасшедших ||   16. Аллегория ||   17. Хирургическое отделение ||   18. Врач или "закройщик" милостью Божьей? ||   19. Наш начальник Вера Ивановна Грязнева ||   20. Питание – сложная математика ||   21. "Архар Петрович" ||   22. Медицинские фокусы ||   23. Первая смерть ||   24. Вольняшки и зэкашки ||   25. Семьдесят два часа без перерыва ||   26. Сулема ||   27. Мой "медовый месяц" на медицинском поприще ||   28. Гора с горой не сходится ||   29. Неоплаченный долг ||   30. Донор-чудак ||   31. "Пиши письмо! Обязательно напиши!" ||   32. Медхудожник ||   33. Поддельная подпись ||   34. Терапевтическое отделение ||   35. "Хруп-хруп" ||   36. Али и "Тысяча и одна ночь" ||   37. Патимат ||   38. Бунт ||   39. Случай Алеши Назарова ||   40. Научные труды доктора Мардны ||   41. О том, о сем и о любви ||   42. Сегре ||   43. Ученик седьмого класса ||   44. Китайская пословица до эпохи "великого Мао" ||   45. Суматоха в "Эстонии" ||   46. Беглецы, съевшие своего товаpища ||   47. И это – мать?! ||   48. "Твой Маpдна тебя пpодал" ||   49. Филиал ||   50. Сюзеpен и его вассалы ||   51. Братья "во Сатане" и сестpы без милосеpдия ||   52. Венеролог поневоле ||   53. Кухонные калифы на час ||   54. Испанские туфли ||   55. Метод Лещинского ||   56. "Человек стоит столько, сколько стоит его слово"   ||
  п»їтетрадный вариант ||| иллюстрации в тетрадях ||| альбомный вариант (с комментариями) ||| копия альбома ||| самиздат ||| творческое наследие ||| об авторе ||| о проекте ||| гостевая книга -->

По вопросу покупки книги Е. Керсновской обратитесь по форме "Обратной связи"
   Присоединиться