В чужом кегельбане

Бедняга Павел Евдокимович! До того дня, как Злая Судьба (в облике Веры Ивановны) подсунула ему меня в качестве «помощника», он был счастлив... Нет, почти счастлив, так как восемь лет неволи и клеймо «врага народа» его слишком глубоко травмировали. Ему так хотелось вытравить это клеймо! Он не мог смириться с мыслью, что оно пожизненно, и старался втереться в среду партийцев, надеясь на то, что, видя его постоянно, они рано или поздно признают его своим.

Ему хотелось прослыть общественником: читать доклады, выступать на собраниях. Повседневная работа в морге его абсолютно не интересовала. Единственное, к чему он стремился, – это сглаживать углы, не противоречить и сохранять со всеми хорошие отношения. Как прозектор, он этого достигал самым простым и безошибочным способом: патолого-анатомическое заключение никогда не должно расходиться с диагнозом, записанным в эпикризе лечащим врачом.

А для того чтобы не заметить расхождения, лучше всего не смотреть.

До моего появления все шло превосходно. Петро Артеев вспарывал трупам животы и сразу же зашивал их. Затем Петро и Жуко выносили трупы, складывали их «валетом» в ящик и закрывали крышкой. Это устраивало всех. Раз! – распорол. Два! – зашил. Три! – утащил... Следующий!

Владимир Николаевич записывает все «данные вскрытия». Тяп-ляп – уборка сделана. Все готово, в протокол вскрытия старательно записаны имя, отчество, фамилия, даты рождения и смерти, статья и срок... и, как нечто второстепенное, патолого-анатомический диагноз, который обычно списывался из истории болезни. Затем каждый принимался за свое главное занятие. Павел Евдокимович быстрым темпом совершал пробежку до Соцгорода или до Горстроя – «Большой круг кровообращения», а затем шел в партийную библиотеку или к «высокопоставленным» знакомым.

Владимир Николаевич обожал прогулки. Встретив по пути знакомых, он мог часами «свистеть» (на морском диалекте – «травить»).

Жуко Байтоков и Петро Артеев принимались за свое настоящее занятие, граничившее одним концом с колдовством, а другим – с уголовным делом. Жуко заносил в больницу белье, снятое с покойников, доставленных со стороны. Причем все хорошие вещи чудесным образом превращались в лохмотья, которые актировали, после чего они опять возвращались в морг – в резерв Жуко. Все же хорошие вещи Петро уносил на «озеро Хасан» – в балкн, что возле рынка. Там шла бойкая, хоть и не совсем легальная торговля. Как и с кем он делился, я не знаю. Но довольны были все...

С моим появлением в морге, увы, идиллия окончилась. Я твердо верила тому, что «здесь Смерть радуется тому, что может помочь Жизни», и Павел Евдокимович, выполняя волю свыше, то есть Веры Ивановны, принялся меня обучать. Он был прирожденный педагог, и учиться у него было одно удовольствие. К тому же я хотела освоить работу прозектора в совершенстве.

Петро, не скрывая досады, ворчал:

– Кому это нужно? Разрезал, зашил – и хватит!

По окончании вскрытия я долго и тщательно все мыла и чистила, что вызывало всеобщее негодование.

Успехи я делала огромные; еще больше было желание применить на практике приобретенные познания. Но больше всего мне хотелось приносить пользу. Это рвение прозелита в сочетании с благородством Дон Кихота предопределило мою участь.

Игра в кегли пользуется у французов большим успехом. Кегли заменяют им бильярд. Поэтому, если чье-либо присутствие особенно нежелательно, так и говорят: «Он как собака, затесавшаяся в игру в кегли».

Вот такой собакой, затесавшейся в партию игры в кегли, была я...

Доктор Никишин не смел идти против воли Веры Ивановны, пожелавшей натаскать меня на прозектора. Вместе с тем он не хотел менять своих привычек – прогулок по «Большому и Малому кругам кровообращения». Если не предвиделось вскрытий в присутствии начальства, то он уходил, а я дотошно копалась в потрохах, подмечая те или иные отклонения от нормы, устанавливала причину смерти, выявляла соответствие или несоответствие (второе случалось чаще) с тем, что предполагал врач.

До того, как я попала на этот «кегельбан», расхождений не было, и все были довольны. А теперь?!



Оставьте свой отзыв в Гостевой книге

Материал сайта можно использовать только с разрешения наследников. Условия получения разрешения.
©2003-2019. Е.А.Керсновская. Наследники (И.М.Чапковский ).
Отправить письмо.

Rambler's Top100 Яндекс.Метрика
тетрадь 8

Инородное тело

||   1. Здесь Смерть может помочь Жизни ||   2. Отсюда два пути: на волю или под Шмитиху ||   3. Труп в матраснике ||   4. Санитары Жуко и Петро ||   5. Виртуоз Дмоховский ||   6. Жил грешно – умер не смешно ||   7. Рабочий день в морге ||   8. Следователь и самоубийца ||   9. Когда прокурор плачет.. ||   10. "Я убила своего ребенка!" ||   11. Бесперспективная ситуация ||   12. "Добро пожаловать!" ||   13. Здесь, в глубоком тылу.. ||   14. Всё забыто, и все забыты… ||   15. Катафалк ||   16. Жизнь ушла из них до смеpти ||   17. Знак равенства ||   18. Жертвы песчаного карьера ||   19. Любовь по-норильски ||   20. Неизвестный №8 ||   21. Белый бинтик ||   22. "Сказка – ложь, да в ней намек..." ||   23. "...Добру молодцу урок", которого я не желаю признавать ||   24. Еще одно "торжество" ||   25. В чужом кегельбане ||   26. Инфекционист Попов рвет и мечет! ||   27. Художества Хаи Яковлевны ||   28. Неизвестный герой и семеро расстрелянных ||   29. Радость, которой не очень легко радоваться ||   30.  "Брак или партбилет?" ||   31. Рухнула "главная пальма" ||   32. Валя и Крамаренко ||   33. У "коня" было больше рвения, чем сил ||   34. Булавочные уколы или укусы ядовитого насекомого? ||   35. Метиленовая синька. ||   36. Только не к лагерным "пираньям"! ||   37. "Давай дружить, Оки!" ||   38. Когда смеpть – меньшее зло ||   39. Неожиданная развязка ||   40. Мой путь – в шахту!   ||
  п»їтетрадный вариант ||| иллюстрации в тетрадях ||| альбомный вариант (с комментариями) ||| копия альбома ||| самиздат ||| творческое наследие ||| об авторе ||| о проекте ||| гостевая книга -->

По вопросу покупки книги Е. Керсновской обратитесь по форме "Обратной связи"
   Присоединиться