Когда смерть – меньшее зло

Является ли самоубийство само по себе выходом из положения? Даже тогда, когда я над этим вопросом еще не задумывалась, я чувствовала, что та молодая каторжанка Таня (ее фамилию я забыла) была права, когда сказала: «Такая жизнь меня не устраивает!» – и пошла прочь от конвоя, чтобы конвоир ее застрелил... Что он и сделал.

Ясно: она потеряла надежду.

А я? На что еще могла надеяться я?!

Для всякого живого существа самой природой предусмотрены меры, помогающие избегать опасности: птица имеет крылья, заяц спит с открытыми глазами, букашка притворяется мертвой, хамелеон меняет окраску... Есть еще одно: сильный может бороться.

Ни улететь, ни убежать я не могу; прибегать к мимикрии не хочу. Остается – борьба. И я боролась, черт возьми!!! Семь лет я боролась.

Я не выпускала из рук то оружие, которое мне давала совесть: я стремилась быть до предела честной и правдивой, изо всех сил старалась быть справедливой и благожелательной. И чего я достигла? Все, что я считала правильным, приводило к очередному провалу, причина которого в моем мировоззрении. Ни изменить себя, ни повлиять на окружение я не могу.

Здесь, в центральной больнице лагеря, где, казалось бы, существовали самые благоприятные условия, я потерпела сокрушительное поражение. Так что же ждет меня в любом ином лагере? Опять погрузиться в трясину, но на этот раз – без надежды? Опять донос, следствие, суд... Ясно: такая жизнь меня также «не устраивает». А значит, выход один – смерть.

Откладывать? Не стоит! Но до чего же трудно отказаться от жизни! Я здорова, жизнерадостна. Кто смеется громче меня? Кто охотнее поворачивается лицом к ветру?

Колебание... Нерешительность... Нет! Все это мне чуждо! Но отчего же все-таки так трудно решиться? Понимаю! Это оттого, что я не вижу в ближайшем будущем чего-нибудь, что еще хуже, еще гаже смерти, когда смерть – еще наименьшее зло.

   
Что ж это такое, когда смерть – меньшее зло?!

Известное дело, шахта. И правда, что может быть на свете хуже шахты?! Из окон больницы или с крыши морга было видно ущелье, в глубине которого постоянно клубился черный дым. Иногда этот дым подымался огромными клубами, казалось, до самых туч.

– Там, под открытым небом, прямо в буртах, выжигают кокс, – говорил Владимир Николаевич. – Это Угольное ущелье, где расположены шахты – ужас всех заключенных! Туда направляют тех, кто провинился, или тех, кого надо обуздать и сделать шелковыми.

Решено: пусть отправят меня в шахту!

Я не собиралась искать там смерти. Я хотела просто-напросто «сжечь свои карабли» и, добившись того, что мне скажут: «Собирайтесь! Вас отправляют в шахту!» – взять у Жизни расчет.

– Вы с ума сошли, Евфросиния Антоновна! – воздел руки к небу нарядчик Белкин.

– А знаете ли вы, что это такое – шахта? – ужаснулся Лузин, бухгалтер ЦБЛ.

– Ни в какую шахту вы не пойдете, – отрезал начальник лагпункта ЦБЛ Иванов (после ухода Веры Ивановны власть раздвоилась: начальником лагпункта ЦБЛ стал майор Иванов, а начальником самой больницы назначили врача Атарову). – Вам найдут и здесь работу.

– В шахту и только в шахту! И нигде иначе я работать не стану!

– Как так не будете? А кто же вас кормить будет?

– Пока не отправите меня в шахту, я пайку не возьму!

Сказано – сделано: с этого дня я объявила голодовку. Не в знак протеста, а просто: я у вас не хочу работать, а потому не вправе есть ваш хлеб.

   
Был конец мая. Солнце уже не заходило. Погода стояла хорошая, и снег быстро оседал и начинал таять. Я целыми днями разбивала сугробы, разбрасывала снег, чтобы он быстрее таял. За любым делом легче было переносить муки голода и думать о приближении неизбежной развязки. Впрочем, как раз «развязка» была достаточно хорошо продумана. В котельной больницы находилась кабинка с ванной. Там купались после работы рабочие котельной, а по вечерам стирали белье те из женщин, кто не мог сделать этого в отделении. Вот я и решила: когда мне скажут собираться на вахту, где ждет конвоир, который должен отвести меня в первое лаготделение, то я заскочу в котельную, которая радом с вахтой. В котельной такой грохот, что никто не услышит, когда я открою кран горячей воды. Опустив руку в воду, я бритвой перережу на запястье артерию. Бритва была у меня своя, и очень хорошая, еще с той поры, когда я работала в хирургическом отделении.

Меня еще один раз вызывал к себе начальник лагеря майор Иванов. Я голодала уже больше недели, и он мог воочию убедиться, что я не собираюсь отступать.

– Тебя доставили сюда не из первого, а из девятого лаготделения, со строительства, так что отправят тебя туда же, а не на шахту.

– На строительстве я работала временно, до распределения. В вашей воле отправить меня куда хотите. Но я прошу – на шахту.

– Чудачка! Сама хочет того, чего никто не хочет... Ладно! Пусть будет так: отправят тебя на шахту.

Я собрала все вещи, которые мне выдали в ЦБЛ, и отнесла все их сдавать. Все! Даже платье, подаренное мне Маргаритой Эмилиевной.

– Что вы делаете? – возмутился бухгалтер Лузин. – Это здесь Вера Ивановна так постановила, что все получают одеяло, белье... Во всех других лагерях выдают по нескольку штук на бригаду. Будете валяться на голых досках! Оставьте себе хоть одеяло и телогрейку!

– Мне ничего не нужно!



Оставьте свой отзыв в Гостевой книге

Материал сайта можно использовать только с разрешения наследников. Условия получения разрешения.
©2003-2019. Е.А.Керсновская. Наследники (И.М.Чапковский ).
Отправить письмо.

Rambler's Top100 Яндекс.Метрика
тетрадь 8

Инородное тело

||   1. Здесь Смерть может помочь Жизни ||   2. Отсюда два пути: на волю или под Шмитиху ||   3. Труп в матраснике ||   4. Санитары Жуко и Петро ||   5. Виртуоз Дмоховский ||   6. Жил грешно – умер не смешно ||   7. Рабочий день в морге ||   8. Следователь и самоубийца ||   9. Когда прокурор плачет.. ||   10. "Я убила своего ребенка!" ||   11. Бесперспективная ситуация ||   12. "Добро пожаловать!" ||   13. Здесь, в глубоком тылу.. ||   14. Всё забыто, и все забыты… ||   15. Катафалк ||   16. Жизнь ушла из них до смеpти ||   17. Знак равенства ||   18. Жертвы песчаного карьера ||   19. Любовь по-норильски ||   20. Неизвестный №8 ||   21. Белый бинтик ||   22. "Сказка – ложь, да в ней намек..." ||   23. "...Добру молодцу урок", которого я не желаю признавать ||   24. Еще одно "торжество" ||   25. В чужом кегельбане ||   26. Инфекционист Попов рвет и мечет! ||   27. Художества Хаи Яковлевны ||   28. Неизвестный герой и семеро расстрелянных ||   29. Радость, которой не очень легко радоваться ||   30.  "Брак или партбилет?" ||   31. Рухнула "главная пальма" ||   32. Валя и Крамаренко ||   33. У "коня" было больше рвения, чем сил ||   34. Булавочные уколы или укусы ядовитого насекомого? ||   35. Метиленовая синька. ||   36. Только не к лагерным "пираньям"! ||   37. "Давай дружить, Оки!" ||   38. Когда смеpть – меньшее зло ||   39. Неожиданная развязка ||   40. Мой путь – в шахту!   ||
  п»їтетрадный вариант ||| иллюстрации в тетрадях ||| альбомный вариант (с комментариями) ||| копия альбома ||| самиздат ||| творческое наследие ||| об авторе ||| о проекте ||| гостевая книга -->

По вопросу покупки книги Е. Керсновской обратитесь по форме "Обратной связи"
   Присоединиться