Рама Бэйера

Как это заметно, когда начальник не соответствует занимаемому им месту! Нет, Грязнева более соответствовала своему месту, чем Урванцева, и коллектив врачей был совсем иной. В прежней ЦБЛ все врачи, кроме одного-двух эпизодических, были заключенные, и притом почти все одного набора. Здесь большинство врачей были вольнонаемные, работавшие без интереса и, что еще хуже, без чувства ответственности, а заключенные врачи – с бору по сосенке. Единственной их заботой было «прожить день до вечера» и сорвать свое маленькое удовольствие – трусливый «суррогат любви». Процветало среди них и пьянство.

Что тут было делать мне, белой вороне? Инстинкт самосохранения подсказывал: надо принять защитную окраску и выполнять волю сильнейшего, то есть Кузнецова. А совесть диктовала: надо помогать страдающим, ориентироваться на Омельчука.

Разумеется, я избрала последнее.

   
То, что Омельчук был мастером по части гипсов,– это факт. Быстро, уверенно и очень точно производил он репозицию отломков, а мне приходилось, следуя его указаниям, второпях делать остальное, так как эта операция производилась без всякой анестезии, как принято говорить, «под крикаином»: два санитара тянули в разные стороны переломанную конечность, что доставляло пациенту явно не слишком большое удовольствие.

По этому поводу Омельчук говорил, пожимая плечами:

– У нас гипс накладывали, пользуясь рамой Бэйера, и применяли анестезию, вводя в область перелома один-два грамма раствора дикаина. Удивляюсь Кузнецову! Он об этом и слушать не хочет: баловство, мол. А так? Мало того, что человеку больно, но еще – зови двух санитаров. И спешить приходится. А вынужденная спешка и качество несовместимы!

После того как Омельчука сплавили в спецлагерь, всех травматиков Кузнецов поручил Пуляевскому. Да, этому выжившему из ума, полуслепому рамолитику! Не помню ни одного правильно наложенного им гипса: всегда после рентгена гипс приходилось срезать и делать репозицию заново!

Этой переделкой занимались мы с Людвигом. Если поступал открытый перелом, то, естественно, обработку делали в предоперационной, там же сразу и гипс накладывали. Хуже обстояло дело с закрытыми переломами: Пуля объявил гипсовым днем четверг и лишь в исключительных случаях – субботу. Какое это мучение для пострадавшего – лежать иногда целую неделю с переломом, кое-как фиксированным лубками! Каждое движение причиняет страдание: отломки костей травмируют ткани, а доска, из которой сделан лубок, повреждает кожу. Если больной поступал после трех часов (Пуля отбывал в три часа, а то и раньше), то мы с Людвигом накладывали гипс самовольно, Пуля даже не замечал этого. Так и повелось: если закрытый перелом поступал ночью, то санитар сообщал нам, и мы с Ольгой шли в перевязочную, накладывали гипс, делали уборку, и все было шито-крыто.

Обычно в аптеку, которая находилась в соседнем корпусе, ходила за медикаментами старшая сестра Любченко, хохлушка. Толстая, остроумная и хитрая. Но однажды, когда она приболела, в аптеку пошла я.

– Послушайте, Евфросиния Антоновна! – обратилась ко мне заведующая аптекой Марья Николаевна Гейнц. – Вы работаете в перевязочной? Так может, хоть вы заберете из аптеки эти железины? Уж год, как их выписали и не берут!

   
– А что это за железины?

– Какая-то рама. Тут и руководство.

Да это и есть пресловутая рама Бэйера, о которой говорил Омельчук! Не помня себя от радости, я поволокла эти «железины» – в действительности очень красивые никелированные трубки – к себе в перевязочную. Ночью, крадучись, я пробралась туда и принялась за изучение аппаратуры.

Все было предельно просто: за несколько минут рама монтировалась из трубок и привинчивалась к перевязочному столу справа или слева, по обстоятельствам. Из своих брюк и сапога я сделала макет ноги и упражнялась, укрепляя эту «ногу» к раме с помощью подвесок под коленом и на голеностопном суставе, откуда шнур пропускался через блок. К шнуру подвешивалась подставка, на нее накладывалось столько гирь, сколько нужно, чтобы равномерно натянуть отломки, которые обычно смещались в силу контрактуры мышц. Что же касается руки, то тут в макете не было необходимости: яупражнялась на своей руке. Разобрав раму, я пошла спать. И во сне мерещилась мне эта рама!

Таким путем открылась новая эра гипсования! Рецепт дикаина я подсунула на подпись Людвигу.

И вот появился первый пациент моей рамы Бэйера. У молодого рудокопа, упавшего из дэмпкара – самоопрокидывающегося вагона, был закрытый перелом голени. Когда его клали на стол, он стонал, дрожал и скрипел зубами.

Сердце у меня колотилось быстрее обычного, но руки не дрожали, когда я, ощупав место перелома, вонзила иглу шприца, стараясь действовать по инструкции.

– Ох, полегчало! – вздохнул с облегчением парень.

Вздохнула и я.

Ольги уже со мной не было, и помогал мне молодой каторжанин из выздоравливающих.

Все было еще легче и удобнее, чем я даже ожидала. К удобно закрепленной ноге я постепенно прибавляла груз; отломки растягивались, и я их складывала. Когда они встали на место, я наложила бинты, сделала «стремя», на него круговой гипс и закруглила, не торопясь, стопу. Делая это, я мирно разговаривала с больным, который лежал спокойно и отвечал на мои вопросы. Когда гипс застыл, его отнесли в палату. На рентгене выяснилось, что репозиция – идеальная. Уф! На душе отлегло: рама Бэйера себя оправдала. Невольно чувствуешь гордость, когда «первый блин», вопреки поговорке, получается пышный и румяный!

   
По вторникам и пятницам, в операционные дни, я работала в операционной наркотизатором, если не было необходимости зарисовывать достижения Кузнецова для научных трудов. В понедельник и субботу – гнойные операции, по четвергам – гипс, ипо всем дням – перевязки. Это плановые работы, а сколько внеплановых операций и обработок! Но по-настоящему я получала удовлетворение от «ночных» гипсов, которые накладывала, пользуясь рамой Бэйера и обезболиванием.

Но, к сожалению, всегда находятся люди, которые вполне бескорыстно любят ставить палки в колеса. Для таких цель жизни – наушничество.

Я собиралась натирать гипсовые бинты. Работа была в самом разгаре: я сама перекаливала на железном листе в котельной гипс; толкла, терла, просеивала... И лишь после этой предварительной и весьма трудоемкой работы натирала и скатывала гипсовые бинты. Приготовленные подобным кропотливым образом бинты были неплохие: скоро схватывались и не превращали постель больного в песчаный пляж.

Вдруг с треском распахнулась дверь, и в перевязочную буквально бурей ворвался Кузнецов. В три шага он достиг шкафа, за которым в разобранном виде находилась рама.

– Кто разрешил притащить сюда это безобразие?! Я не потерплю самовольничания у себя в отделении! – зарычал он, хватая в охапку трубки рамы и швыряя их на пол.

– Это не безобразие, а рама Бэйера. И выписана она для хирургического, а не лично чьего-либо отделения. Я пользуюсь ею для работы, и притом небезуспешно.

– А как вы осмеливаетесь делать анестезию перелома? Вы можете сделать жировую эмболию!

– Анестезия не только снимает боль, что и само по себе неплохо, но и расслабляет мускулатуру, что облегчает репозицию отломков. Что же касается эмболии, то я ввожу не в сосуд, а в ткани, что и проверяю поршнем.

– Я не потерплю, чтобы в моем отделении ставили эксперименты на живых людях!

И кто мне это сказал? Тот, кто калечил людей, зашивая им кисетным швом задний проход, подшивал кишку к позвоночнику и нисколько не расстраивался, калеча «подопытных кроликов»!

Нет, этого я перенести была не в состоянии! В душе у меня что-то воспротивилось дальнейшему моему пребыванию в больнице. Решение было принято: в шахту! Там тяжелее, опаснее, но чище... на душе. Однако принять решение – это одно, осуществить его – это другое. Нужен был какой-то толчок. Долго ждать его не пришлось.



Оставьте свой отзыв в Гостевой книге

Материал сайта можно использовать только с разрешения наследников. Условия получения разрешения.
©2003-2019. Е.А.Керсновская. Наследники (И.М.Чапковский ).
Отправить письмо.

Rambler's Top100 Яндекс.Метрика
тетрадь 9

Черная роба или белый халат

||   1. Лагпункт "Нагорный" ||   2.  "Дайте покормить его впоследний раз!" ||   3.  "Ноев ковчег" ||   4.  Раскомандировка ||   5.  От ворот поворот ||   6.  Наконец клюнуло ||   7.  "Увидите – за-пла-че-те..." ||   8.  В ШИЗО вместо хлеба кайло ||   9.  Первое, но не последнее столкновение с "псарней" ||   10.  Встреча на кладбище ||   11.  Коблы ||   12.  Опять на волосок от смерти! ||   13.  Начало карьеры ||   14.  Инженер Слукa ||   15.  Интермеццо на лоне природы ||   16.  Суд, на сей раз скорый, правый и милостивый ||   17.  Маяк во тьме, а не могила! ||   18.  Коварство вольняг ||   19.  Поцелуй мертвой ||   20.  Знакомство на "вулканической почве" ||   21.  Храбрый Воробушек ||   22.  Приключение с "орлом" на бремсберге ||   23.  Иван Губа ||   24.  Случай с Сережкой Казаковым ||   25.  Не пришлось выпить за здоровье Байдина… ||   26.  Самый холодный день 1948 года ||   27.  Стычка с Малявкой ||   28.  Расправа ||   29.  В холодной ||   30.  "Правосудие": что можно и чего нельзя ||   31.  Горох и саботаж ||   32.  Отказчица должна пойти на песчаный карьер ||   33.  "Байдин в беде не покидает!" ||   34.  Все виды шмона и натюрморт с арбузами ||   35.  "Партизан" Жуков и художник, который его не испугался ||   36.  Крепостные актрисы в стpане победившего пpолетаpиата ||   37.  Мейстерзингеры из Норильска ||   38.  Работорговцы и рабовладельцы ||   39.  Рыбный садок, или плачут ли от радости ||   40.  Табачный наркоман ||   41.  "Не в шумной беседе друзья познаются..." ||   42.  Черная тетрадь ||   43.  Лагеpное сватовство ||   44.  Happy end ||   45.  Загадка, так и не разгаданная ||   46.  Вторая попытка стать медиком ||   47.  Клозетный конфликт ||   48.  Хирургическое отделение в лицах ||   49.  "Под грудь он был навылет ранен..." ||   50.  Надя Хром-хром ||   51.  Мой "сын" Хачетуров ||   52.  "Все должно быть гармонично..." ||   53.  Испытательный срок ||   54.  Высокая ампутация ||   55.  Непокорная Лэся ||   56.  Маленькие палочки и большие последствия ||   57.  Рама Бэйера ||   58.  Закон парных явлений ||   59.  И вновь возвращается на крэги своя… ||   60.  "Эти руки принадлежат тебе!" ||   61.  Какому хозяину мы достанемся? ||   62.  Пожар в шахте ||   63.  Подсобники горноспасателей ||   64.  Реверс ||   65.  Я вытаскиваю инженера Пожевилова из забоя ||   66.  Тайное становится явным ||   67.  Моя "лебединая песня" на шахте "Заполярная" ||   68.  Пpемия ||   69.  "Снежки" ||   70.  ЦБЛ в 1951 году ||   71.  "Консультация" ||   72.  No passaran Масяихе ||   73.  Фраер-честняк ||   74.  Из медиков – в железнодорожники ||   75.  На участке Амбарная – Зуб-гора ||   76.  И ассенизатор – человек ||   77.  Общественная уборная ||   78.  Привычная реакция на оскорбление ||   79.  Снова наручники ||   80.  Голодная забастовка ||   81.  Соблазн ||   82.  Объяснение с Кирпиченко ||   83.  "Не верь мне! Я наседка…" ||   84.  Свет не без добрых людей, даже в Норильске ||   85.  Капитан Блох сомневается ||   86.  База ППТ ||   87.  Ораз-Гюль ||   88.  Опять в нарымские болота?! ||   89.  Василий Теркин помог ||   90.  "Водораздел" ||   91.  Через тюремный порог – на волю   ||
  п»їтетрадный вариант ||| иллюстрации в тетрадях ||| альбомный вариант (с комментариями) ||| копия альбома ||| самиздат ||| творческое наследие ||| об авторе ||| о проекте ||| гостевая книга -->

По вопросу покупки книги Е. Керсновской обратитесь по форме "Обратной связи"
   Присоединиться