И обман бывает гениальным

Днем, как я об этом упоминала, была совершена еще одна ненужная жестокость: разлучили семьи, отделив почти всех мужчин и часть женщин.

Не буду останавливаться на подробных описаниях этой «сортировки»: госпожа Бичер-Стоу сделала это более талантливо, чем сделала бы я. Но тогда, судя по ее описаниям, делалось все это примитивно, прямолинейно.

Tempora mutantur et nos mutamur in illis*.

Здесь были не негры, в большинстве неграмотные, с младенческих лет знающие, что они – увы! – вещь, кому-то принадлежащая. Мы же привыкли считать себя людьми, свобода и неприкосновенность личности и собственности которых гарантированы Конституцией и охраняются законом.

Надсмотрщики никого не хлестали бичом и не тащили за шиворот; они просто вызывали по заранее составленному списку и успокаивали, улыбаясь, встревоженных женщин. Когда же вызванные не вернулись и женщины, почуяв недоброе, заголосили, – им солгали, их обманули.

Признаюсь, что в этом обмане замешана была и я.

– Кто из вас знает и русский и молдавский язык? Нам нужно растолковать женщинам, зачем мы взяли их мужей, – обратился конвоир к «населению» нашего вагона, самого близкого к служебному.

Разумеется, вызвалась я. Разве я знала, что сообщу им ложь?

Много времени потребовалось для того, чтобы окончательно убедиться, что у нас все от начала до конца построено на лжи, ложью питается и порождает лишь обман...

Вот что я должна была сообщать, когда меня водили из вагона в вагон:

– Женщины! Туда, куда вас привезут, ничего не приготовлено для вашего удобства. Мужчины поедут вперед, прибудут раньше и встретят вас на месте.

Это был, разумеется, обман. Но обман гениальный. Он очень облегчил задачу конвоиров: все были готовы покорно и терпеливо ехать туда, где семьи вновь соединятся.

   
Но мне стало как-то не по себе.

Если это так, то зачем же из нашего вагона взяли двух совсем дряхлых стариков, а нескольких молодых оставили? И зачем взяли женщину, оставив у нас ее троих детей?

Во всяком случае, никто больше не видал тех, кого в этот вечер забрали.

А видела я то, что в пути никто не пытался ни бежать, ни сопротивляться, ни даже плакать. Все жили надеждой:

– Приедем и там встретимся с мужьями, сыновьями, отцами. Пусть будет нам тяжело, но мы будем вместе.

С какой радостью кидались все к окнам, к щелям, если наш поезд проезжал мимо толпы людей, которых вели под конвоем!

– Наши мужья! Это они идут нас встречать!

И невдомек было, что это за бараки, для чего эти высокие изгороди из колючей проволоки с вышками по углам. За Уралом мы нередко видели эту картину, полагая, что это бурильные вышки нефтеразведки.

Да, «железный занавес» был герметичен. Хотя, надо признаться, мы сами не хотели за него заглядывать, когда в свое время газеты пытались кое-что растолковать. Каждый верит в то, во что хочется верить! Мы хотели верить, что «там» – суровая, гордая страна, окруженная врагами, которая мужественно преодолевает все препятствия и строит счастье. Сначала – свое, затем – всего человечества.

За год – с 28 июня 1940-го по 13 июня 1941 года – многое пришлось пересмотреть, сделать множество открытий и внести коррективы. А сколько неожиданностей было впереди!

   
Для многих оказалось потрясением, когда по прибытии на место ссылки выяснилось, что никаких мужей там нет.

И дикой выглядела та жестокость, тот цинизм, с которым обращались к женщинам, плачущим, причитающим в отчаянии:

– Где же мой Вася? А где мой Гриша?

– На что тебе именно Вася? Разве Петя хуже? Может, я заменю тебе твоего Васю?

Об этом Бичер-Стоу не писала.

15 июня после тщательной проверки нас еще раз пересчитали и поезд дернулся. Мы не привыкли к езде в товарных вагонах и попадали кто куда. Мы тронулись. В Резине, куда мы прибыли вечером, был мост через Днестр. В 1918 году он был взорван, а теперь с грехом пополам восстановлен. Поезд шел тихо-тихо; мост скрипел и вздрагивал, от свай расходились концентрические круги...

Из всех вагонов доносились плач и причитания: так голосят обычно по покойникам. Да и неудивительно: они прощались с родиной, с родной бессарабской землей... В некоторых вагонах затянули прощальную песню:

De ce m-ati dus de linda voi? De ce m-ati dus de – acasa?**

Последние отблески вечерней зари погасли. Наступила ночь...

__________
* «Tempora mutantur et nos mutamur in illis» – «Времена меняются, и мы меняемся с ними» (лат.).
** « De ce m-ati dus de linda voi? De ce m-ati dus de – acasa?» – Зачем на чужбину меня вы отдали? Зачем от плуга меня оторвали? (рум.) 



Оставьте свой отзыв в Гостевой книге

Reproduction of this site or any of its parts is possibly only with heirs' permission.
Conditions for reprint permission >>
©2003-2018. E. A. Kersnovskaya. Heirs (I. M. Chapkovsky).
Letter >>

Rambler's Top100 Яндекс.Метрика
тетрадь 2

Исход или пытка стыдом

||   1. В телячьем вагоне ||   2. "Дети - наше богатство" ||   3. "Семья - основа государства" ||   4. "Отцовский дом покинул я..." ||   5. Бежать? Не бежать? ||   6. И обман бывает гениальным ||   7. Поминальник: во здравие или за упокой? ||   8. Размышления и сомнения ||   9. Что-то здесь не так! ||   10. В неведомую даль ||   11. "В воздухе пахнет грозой" ||   12. Обелиск "Европа-Азия" ||   13. На запад, на запад! ||   14. Голос Левитана ||   15. Свобода, Равенство, Братство в "бесклассовом" государстве ||   16. Под стук колес надежды ||   17. Горная Шория ||   18. Бенжареп-второй ||   19. Надежда юношей питает... ||   20. Паспорт   ||
  п»їtext ||| illustrations ||| album version ||| Samizdat ||| creativework ||| about the author ||| about the project ||| Guest Book -->

По вопросу покупки книги Е. Керсновской обратитесь по форме "Обратной связи"